Гость редакции Совместный проект «Рекламы»
By
[Read the story - False papers means not wanting to say you're illegal - in English]
На прошлой неделе в редакцию «на чай» заглянул Джек Доппельт, профессор знаменитой Школы журналистики Норсвестернского университета, один из участников проекта по сотрудничеству этнических средств массовой информации Чикаго. Джек, сын еврейских иммигрантов из Польши, с удовольствием пил чай из расписного самовара и ел русские бублики и пряники.
Конечно, профессор заехал к нам не только, чтобы попить чаю, он предложил газете «Реклама» сотрудничество на постоянной основе. А именно: студенты университета – будущие журналисты – будут оттачивать свое мастерство, публикуя материалы в нашей газете «Chicago Review», проходя здесь internship. В «Рекламе» и в «Chicago Review» на прошлой неделе (соответственно на русском и английском языках) уже была помещена статья двух учениц профессора Доппельта – Джессики Чу и Мелиссы Собин
«Восстановление корней: юные американцы русского происхождения находят и сохраняют свою идентичность». Статья, напечатанная сначала в университетской газете, привлекла внимание ее читателей, а также представителей этнических СМИ.
Во время встречи в редакции профессор Доппельт рассказал историю своей семьи.
– Мои родители – иммигранты, но я долго не знал этого. А узнав, что они выходцы из Старого света, почувствовал себя неловко. Ко времени моего рождения они уже были гражданами Америки и не считали себя иммигрантами. Семья моего отца прибыла в Америку в 1920 году после окончания Первой мировой войны, вслед за моим дедом, который приехал на 9 лет раньше. Отец прибыл в Америку во времена так называемой Великой экономической эмиграции – люди верили, что Америка предложит им лучшую жизнь, чем в Польше.
Моя мама также приехала в Америку после большой войны, но уже после Второй мировой. Ее семья, точнее то, что от нее осталось после войны, оказалась в Израиле. Ее родители и старшие братья и сестры были уничтожены нацистами в концлагере. Моя мама и ее сестра с сыном спаслись чудом, записавшись католиками. Вернувшись в город Санок, где жила до войны ее семья, мама увидела, что их дом занят соседями-поляками. Скитаясь по Европе, она встретилась с моим отцом – тоже бывшем жителем Санок, и в 1948 году, 4 июля, в День Независимости, въехала в Америку.
Маленький польский городок Санок и сегодня почти не изменился. Страна же менялась в зависимости от того, кто ею правил – Россия, Австро-Венгрия, Польша… Когда мой отец в 1920 году покинул Санок, в нем было около десяти тысяч жителей. А в 1939 году, когда началсь война, жителей было уже вдвое больше. Но всегда не менее 30% из них составляли евреи.
Мои родители, несмотря на то, что родились в Польше, никогда не считали себя поляками. Они были евреями, и я тоже считаю себя евреем. Только когда их вынуждали обстоятельства, они признавали, что родились в Польше, хотя обычно предпочитали говорить «в Галиции». После того, как я родился, никто из них никогда не ездил в Польшу.
Сертификат о гражданстве моего отца датируется 9 апреля 1948 года. Хотя на самом деле он стал гражданином США в июне 1924 года, после того, как прожил в США четыре года. Сертификат о натурализации моей мамы датирован 9 января 1951 года, спустя два с половиной года после ее прибытия в Америку, за год до моего рождения. Она въехала в США по поддельному польскому паспорту. Она называла его «фальшивой бумагой», которую с большим трудом ей удалось сделать в годы войны, чтобы выжить. В нем была указана неправильная дата ее рождения – на 5 лет моложе. Только много лет спустя, уже после того, как я закончил колледж, я узнал, что моя мать была на самом деле старше, чем мы думали. Как оказалось, все эти годы она жила в страхе, боясь, что если кто-нибудь узнает об обмане, ее депортируют.
Когда директор проекта по сотрудничеству этнических СМИ Стивен Фрэнклин предложил мне участвовать в его проекте, я с удовольствием согласился. Проект удался, спасибо за это и газете «Реклама».
Related stories on Immigrant Connect
